Language of Nabokov. ЯЗЫК Набокова.

Никак не могу вспомнить, писал ли я что-то ОТДЕЛЬНОЕ о Набокове, то есть некую заметку или статейку только о нём и его творечстве. Да, конечно, написал довольно злую повестюшку «Бабочка по имени Набоков». Но там, и к тому же лишь в самом конце, я назвал Набокова тем термином, какой считал единственно применимым: «Энтомолог в литературе». Упоминал о нём и цитировал его отзывы об Ильфе и Петрове и об его отношении к другим писателям. В заметках об Ильфе и Петрове.

Но, всё же, писал ли отдельно только о нём или хотя бы преимущественно о нём? Вот, досада! Мой не по возрасту склеротичный ум забил наглухо холестериновыми бляшками те немногие капилляры, которые ведут к тихому уголку памяти, где, возможно, спряталось воспоминание о содеяном или несодеянном грехе критической статьи о Набокове.

Но нашла на днях блажь, устал я от нейрофизиологии Дельгадо и от раздражения какой-то очередной то ли декларацией, то ли резолюцией ООН, о которой прочитал в новостях, и, чтобы снять усталость и нервозность, взялся перечитывать «ПРЕДИ-ПОСЛЕсловие + Постскриптум к «Лолите», лучшей его книге. Только это! Не сам роман. Предисловие. Затем послесловие к английскому изданию. И ещё одно – к русскому. И получил порцию необыкновенного наслаждения от языка Набокова.

Чтобы не быть голословным, цитаты:

«Правда, во всём произведении нельзя найти ни одного непристойного выражения; скажу больше: здоровяк-филистер, приученный современной условностью принимать безо всякой брезгливости целую россыпь заборных словечек в самом банальном американском или английском романе, будет весьма шокирован отсутствием оных в «Лолите»»

«Как описание клинического случая, «Лолите» несомненно суждено стать одним из классических произведений психиатрической литературы, и можно поручиться, что через десять лет термин «нимфетки» будет в словарях и газетах».

(«НИМФЕТКИ» – Автопредсказание Набокова. Точное? Хотелось бы так думать. Но ни в одном доступном мне словаре и Энциклопедии Британнике я этого термина не обнаружил, хотя со времени публикации «Лолиты» прошло 63 года. Одновременно, могу сказать, что где-то в литературе на русском встречал его. Так же в нескольких беседах со знакомыми, читающими людьми, тоже слышал. Какое, всё же, определение дать этому слову? Для «Словарей Будущего»: «Молоденькая, едва созревшая девочка, даже не девушка ещё, но уже имеющая некий «взрослый» опыт?» Сноска моя.)

«…В наши дни выражение «порнография» означает бездарность, коммерческую прыть и строгое соблюдение клише. Непристойность должна соединяться с банальщиной, ибо всякую эстетическую усладу следует полностью заменить простой половой стимуляцией, требующей применения общепринятых фраз для прямого воздействия на пациента.

………………………….

Таким образом, в порнографических романах действие сводится к совокуплению шаблонов.»

«В свободной стране ни один настоящий писатель не должен, конечно, заботиться о проведении пограничной черты там, где кончается чувство, и начинается чувственность. Поистине комическое задание! Я могу дивиться, но не могу подражать точности глаза фотографов, так снимающих хорошеньких молодых млекопитающих для журнальных картинок, что граница декольте приходится как раз достаточно низко, чтобы осклабился филистер, и как раз достаточно высоко, чтобы не нахмурился почтмейстер.»

Нечего сказать – БЛЕСК!!!

И для языка Набокова, Ильфа и Петрова, Ивлина Во и Леонида Соловьёва характерно нечто одно, общее, что просто обязывает назвать их незаурядно талантливыми писателями, а некоторые их произведения ГЕНИАЛЬНЫМИ:

НЕОЖИДАННАЯ ТОЧНОСТЬ!

Читая их сразу получаешь два подарка-ощущения:

Эстетическое наслаждение от слов и построения фраз, этой прямо музыкальной ошеломляюще точной адекватности и «совпадательности», и ещё одно, как будто незаметное, но тихо и упорно прокрадывающееся в сознание – НЕОСОЗНАННОЕ. Безмолвный и всё же слышимый гипноз. Желание и возможность им подражать! Хоть чуть-чуть, но подражать!

Как это происходит? (На уровне нейроцеллюлярном.)

Когда мы читаем и ВОСПРИНИМАЕМ силу и красоту этой «неожиданной точности» Набокова или любого другого таланта, у нас в мозгу возникают такие же «неординарные, неожиданные» цепочки нейронов. Которых раньше не было и в помине. Они складываются под действием вопринимаемого талантливого произведения. Затем, очень быстро, к сожалению, они распадаются. Угасают.

НО!!!

Контакт, пусть слабенький, пусть ещё очень ненадёжный между клетками уже возник! Если и дальше он укрепляется и поддерживается, то возникают уже гораздо более устойчивые цепочки миллионов нейронов НЕОРДИНАРНЫХ мыслей. Возникают «цепочки ГОТОВНОСТИ» к восприятию и к генерации собственных оригинальных мыслей. Основанные на не раз мною уже описанном эффекте (обнаруженном Феттом и Катцем в 1950 году) Спонтанной Подпороговой Синаптической Активности (СПСА). Так, хоть и медленно, но всё же развивается САМОГЕНИАЛИЗАЦИЯ…

Не филолог я и в школе по предмету «Русский язык и литература» всегда слыл устойчивым, вполне сформировавшимся двоечником.

2 VI 2018

P.S. К «НИМФЕТКЕ». Думаю, что в юности и зрелости Владимир Набоков слышал песенку «Кокаинеточка» А.Вертинского, который до 1943 года жил в эмиграции. И это неосознанно преобразовалось в «Нимфетку» при написании «Лолиты».

Реклама

Language of Nabokov. ЯЗЫК Набокова.: 2 комментария

  1. Уважаемая Пенелопа Уржумова,
    И вновь моя благодарность Вам за интерес к моим заметочкам.
    Отдавая долг его блестящему языку, (с ним сравнимы только перечисленные в заметке писатели) я, тем не менее, не хочу его перечитывать, хотя своих любимых писателей перечитываю регулярно.
    Почему?
    Проблема в личностных качествах Набокова.
    Он по характеру — холодный эгоцентричный эстет, лишённый какого-либо сострадания к чужой боли.
    Как я, надеюсь, верно его охарактеризовал: ЭНТОМОЛОГ В ЛИТЕРАТУРЕ,
    Без малейшего чувства он нанизывает ЖИВЫХ бабочек на булавку, прикалывает к куску картона и с холодным любопытством наблюдает за их агонией, а затем записывает свои впечатления точным и сильным языком.
    ТОЧНО ТАК ЖЕ «энтомологически» он ведёт себя со своими героями.
    Он их тоже, без малейшего милосердия, прикалывает булавкой к ткани повествования и затем любуется и трепетанием и страданиями, описывая всё это своим незаурядным языком.
    Он любит чувствовать себя БОЖЕСТВОМ и по праву Бога — глумиться над обитателями им же созданного мира.
    Кроме того, во многих его произведениях, он как будто издевается над читателем, описывая нечто ЧРЕЗВЫЧАЙНО скучно и занудливо.
    Ваш «раздвоенный» Эспри

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s