Афоризм этот принадлежит Герцогу Франсуа де Ларошфуко.

Мне он представляется очень странным и нелепым.

Если бы его высказал, допустим, Пушкин или любой другой трус, то в их устах это было бы вполне естественным.

После легко подавленного «восстания» декабристов, кучки кретинов, пожелавших совершить «дворцовый переворот» и самим залезть на трон Российской Империи, начались аресты всех, связанных с этим заговором. Пушкин дни и ночи напролёт лихорадочно жёг записки, письма, свои литературные произведения, как-либо связанные с декабристами или хотя бы упомнавшие их имена. Сжёг почти оконченную повесть «Арап Петра Великого» о своём чернокожем прадеде. Впоследствии восстановил только первую часть.

И когда был вызван Императором для беседы с ним, трясся мелкой дрожью, хотя, благодаря заступничеству за него губернатора Адеркаса, везли его не как подозреваемого преступника в кандалах, а просто как свободного, ни в чём неповинного человека в сопровождении фельдегеря. Николай с ним побеседовал и милостиво отпустил восвояси. Никаких тюрем, пыток, допросов не было. И его знаменитое письмо декабристам «Во глубине сибирских руд…» отправлено им не было!

В 1827 году в журнале «Московский вестник» была опубликована его эпиграмма на А.Н Муравьёва «Лук звенит, стрела трепещет…». После публикации Пушкин сказал редактору журнала Погодину:

«А как бы нам не поплатиться за эпиграмму.

Почему?

Я имею предсказание, что должен умереть от белого человека или от белой лошади. Муравьёв может вызвать меня на дуэль, а он не только белый человек, но и лошадь!»

Но Муравьёв, до которого, конечно же, дошла ЭТА фраза Пушкина, на дуэль его не вызвал, а ограничился лишь написанием ответной эпиграммы на самого Пушкина:

Как не злиться Митрофану?

Аполлон обидел нас:

Посадил он обезьяну

В первом месте на Парнас.

Но Пушкин был рад-радёшенек отделаться таким образом.

(Детально этот эпизод описан в «Принципе Художественного Соответствия»)

Так что в устах любого труса, повторяю, эта фраза Ларошфуко звучала бы естественно. Но сам Герцог был человеком бесстрашным, смелым воином, учавствовавшим во Фронде (был близким другом герцогини Анны-Женевьевы де Лонгвиль, сестры принца Конде, главы Фронды). Раз в бою пуля мушкета попала в голову Ларошфуко и почти выбила ему глаз. Несмотря на такое ранение, он остался в строю и продолжал сражаться!

Афоризм это слишком подходит трусам, дрожащим за свою драгоценную жизнь, но никак не смельчаку Ларошфуко.

Б.Л.Пастернак тоже трясся за свою жизнь и униженно ПУБЛИЧНО каялся перед Хрущёвым за публикацию на Западе своего весьма посредственного романа «Доктор Живаго». В открытом письме в газету умолял не высылать его за границу, клялся в вечной любви к СОВЕТСКОЙ Власти и России и демонстрировал всяческое унизительное лизание советской задницы.

Если ты публикуешь своё произведение за границей, ты должен взять на себя всю ответственность за содеянное и мужественно встретить вал грязи и клеветы в твой адрес со стороны советских бонз и «трудящихся».

Некий сталевар написал:

«Я Пастернака не читал, но сказать хочу…»

Читать его — НЕЛЬЗЯ!

Ибо, как выразился Н.С.Хрущёв в адрес Пастернака:

«Свинья не гадит там, где ест!»

Но СКАЗАТЬ очередную мерзость о неугодном властям индивиде, это советский человек завсегда готов!

Но Пастернак так унижался перед всей этой мразью, потому, что

ХОТЕЛ «ЖИТЬ! ЖИТЬ! ЖИТЬ, ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!» (Цитирую ЕГО слова!)

А люди смелые ТАК не думают! У них другие приоритеты, а не трусливое иступлённое цепляние за своё биологическое существование.

Не идёт этот афоризм его автору!

30 VII 2019